Ветер в штанах: угрожают ли узкие брюки моде на оверсайз
На отечественных маркетплейсах зафиксирован небывалый за последнее время спрос на облегающие фасоны. Россияне стали чаще покупать узкие джинсы и приталенные рубашки, а среди женщин востребованы юбки-карандаши. Любители широких брюк обеспокоены возможным закатом эпохи оверсайза. «Известия» разбирались, почему меняются фасоны, и выяснили, в каком направлении движется современная мода.
Альтернатива, а не замена
Сегодня мы наблюдаем скорее не завершение эпохи широких брюк, а окончание силуэтной монополии оверсайза, успокаивает модников международный фешн-стилист Александра Левитина. Свободные штаны начали возвращаться на подиумы в 2018–2019 годах, а к 2021 году этот силуэт перешел в массовый гардероб. Таким образом, по словам специалиста, как заметная модная тенденция широкие брюки существуют около семи-восьми лет, а как массовая модель — примерно пять. Они по-прежнему сохраняют актуальность, но интерес к зауженным моделям действительно не остается незамеченным. Стилист приводит статистику: в первом полугодии 2026 года, по данным одного из маркетплейсов, спрос на мужские узкие джинсы вырос в 2,5 раза, на прилегающие рубашки и жилеты — в 1,8 раза, а на приталенные пиджаки и жакеты — почти в 1,5 раза год к году.
— Но так как это динамика одной платформы, без указания доли категорий, то она показывает направление спроса, но не полную смену моды. Подиумный контекст также отражает не замену одного силуэта другим, а их сосуществование: в выдаче Tagwalk по коллекциям весна–лето – 2026 представлены 136 образов со skinny jeans и 3137 — с широкими брюками. Таким образом, узкие джинсы, можно сказать, возвращаются как альтернатива, — поясняет Александра Левитина.
Коммерческий потенциал прилегающих моделей эксперт объясняет тем, что потребителю не нужно обновлять весь гардероб — достаточно заменить один объемный элемент более узким и сочетать его с уже имеющимися свободными жакетами, рубашками и верхней одеждой.
— Это характерный поведенческий паттерн после долгого доминирования одного визуального кода. Сначала возникает усталость от его повсеместности, затем появляется запрос на контраст и большую индивидуальность. При этом возвращаются не буквальные эластичные skinny 2010-х, а более конструктивные модели: slim straight, «сигареты», прямые джинсы и умеренный bootcut из плотного денима, — продолжает собеседница редакции.
Поэтому стилист рекомендует выбирать не один «самый модный» фасон, а создавать силуэт под образ жизни и задачу гардероба. Широкие брюки, по ее словам, формируют интересные стилевые комбинации, прямые работают как нейтральная база, а узкие добавляют динамику и подчеркивают контур фигуры.
Александра Левитина также обращает внимание на триумфальное возвращение юбок-карандашей. Этот фасон, по ее мнению, вновь начал пользоваться спросом на волне интереса к эстетике 1990-х и переосмысленному офисному гардеробу, в котором деловая одежда становится инструментом самопрезентации.
— Юбка-карандаш дает образу понятный профессиональный сигнал, но выглядит современно за счет сочетаний с объемными рубашками, свободными жакетами, трикотажем и обувью без каблука. Поэтому ее легко добавить к уже существующему гардеробу, не приобретая весь комплект заново, — указывает специалист — Тренд одновременно заметен и в потреблении, и на подиуме: по данным маркетплейсов, спрос вырос почти в 1,4 раза год к году, а в выдаче Tagwalk по коллекциям весна–лето – 2026 юбка-карандаш представлена в 251 образе.
Философские причины
В чередовании модных тенденций, как считает доктор философских наук, профессор, ведущий эксперт лаборатории цифровых технологий в гуманитарных науках НИЯУ МИФИ Катерина Тихомирова, прослеживается связь с внешним и внутренним миром человека. Смена фасонов сопровождается тем, как он воспринимает себя в контексте природы, общества и культуры.
— К примеру, в Средние века в женской моде был s-образный силуэт, который повторял образ Девы Марии, ожидающей рождения Сына. В эпоху Ренессанса начали появляться декольте и шнуровки на груди — это отсыл к тому, что Мария родила и кормит младенца. Эпоха Ренессанса с философской точки зрения считается земной, утверждающей ценность человеческого, телесного начала — такого же реального, как богочеловеческая природа Христа, — рассуждает собеседница «Известий».
По ее словам, у мужчин в тот период развития общества появилась своя символика, например, подбитые ватином плечи, гульфики и т. д. Такие элементы отсылали к маскулинности, власти и витальности.
— Географические открытия, научный прогресс, появление автомобиля — каждое изменение в картине мира требовало определенной адаптации гардероба. Одежда укорачивалась ради удобства, в результате научных открытий появлялись новые пигменты для окрашивания тканей (фиолет, изумрудный и т. д.). Человек встраивает в различные изменения свое «я», а одежда в этом случае — самый простой метод самовыражения, — продолжает Катерина Тихомирова.
Профессор обращает внимание на то, что с помощью облегающей одежды люди стремятся демонстрировать результаты своих усилий в фитнес-залах, на беговых дорожках, в парках и стадионах и т. д. Она считает это результатом переосмысления эпохи здорового образа жизни, которая сейчас уходит вслед за эпохой бодипозитива, предшествовавшей ей.
— Еще это может быть результатом переосмысления интимного сексуального образа. И это хорошо, потому что распространение своих цифровых образов (редактирование фото, нейрофото) уводило людей от реального — телесного. Они, играя в цифровые лица и тела, не интересовались настоящим общением, романтикой. Теперь благодаря ИИ все «наелись» нейрослопа, вспомнили о себе и о других реальных людях, — полагает Катерина Тихомирова.
Вернуть прежние образы и взгляды, по ее словам, люди решили старым добрым способом — созданием собственного яркого образа. Эксперт с иронией допускает, что скоро в моду могут вернуться и леопардовые лосины.
Кризисные моменты, сотрясающие общество, по мнению философа, всегда приводят к тому, что человек начинает наряжаться.
— В начале прошлого века в моду вошли бисер и перья. Потом, после Второй мировой войны, стали актуальны блонд, красные губы и др. В непростые периоды истории люди также гиперболизируют мужское и женское — на это есть запрос с точки зрения биологии. Это запрос на размножение, — подчеркивает собеседница редакции. — Эволюционные механизмы не обмануть, они сидят в ДНК. Вот и сейчас культура одежды подбрасывает в топку узкие джинсы и юбки-карандаши, подчеркивающие половые признаки.
Экономическая подоплека
Клинический психолог, телесный терапевт Сергей Волков скептически относится к статистике о покупке узких брюк, как показателю модных тенденций.
— Человеческое общество, как производное от нейробиологических способов взаимодействия, имеет несколько уровней формирования массового поведения, — рассуждает собеседник «Известий». — История знает примеры, когда в моду входили странные или устаревшие вещи, потому что компании таким образом освобождали склады от прошлых партий. Поэтому мы не можем судить о массовом желании купить что-то как о желании людей.
Кроме того, всё чаще, по словам эксперта, важную роль играют алгоритмы торговых площадок, подталкивающие человека приобрести именно зауженные штаны.
— Иногда это делается топорно: предприниматели просто убирают из поиска все остальные варианты. Иногда человека тонко подводят к покупке — таков современный мир технологий. В интернете пользователи уже 10 лет сами не принимают решение о покупках, но у них остается иллюзия, что решение принимали именно они. Плохо это или хорошо — вопрос спорный, — рассуждает Сергей Волков.
С одной стороны, это удобно, а с другой — сделку на основе маркетинговой манипуляции вряд ли можно назвать честной, отмечает он.
— Но если углубиться именно в психологию моды, то все мы помним, что мода циклична. И каждое поколение попадает в своем детстве и подростковом возрасте на какой-то период. В это время у подростков складывается сексуальное поведение и представление о сексуальности, которые, в свою очередь, определяют понятие «красиво – некрасиво», «привлекательно – непривлекательно», — указывает клинический психолог.
Специалист подчеркивает, что людям, чей период формирования пришелся на конец 1990-х — начало 2000-х , когда в моду вошли скинни и обтягивающие топы, сейчас примерно 33–40 лет. Это на данный момент самый платежеспособный сегмент общества.
— Их представление о красоте как раз опирается на моду того времени, когда юбки в «облипочку» были на всех экранах страны, — продолжает эксперт. — Мода, конечно, меняется, но массово люди не следят за трендами. Обычно среднестатистический человек узнает о трендах уже в магазине или наблюдая за тем, «что больше носят на улице». И опирается на свое подростковое, неврологически сформированное представление о привлекательности.
Телесный терапевт утверждает, что одежда — это предъявление себя миру, а в любой теории личности есть описание манеры одеваться, характерное для каждого типажа. С точки зрения Сергея Волкова, даже если человек не следит за модой, одевается во что попало, выглядит неряшливо или странно, сочетает немыслимые яркие цвета, он всё равно представляет определенный типаж, которому, например, не важно социальное взаимодействие, потому что он живет внутри своих идей.
— А человек, уверенный в том, что его одежда — это просто ничего не значащие тряпки, делает определенный выбор не только с точки зрения функциональности, но и исходя от подсознательной, то есть неврологической реакции на вещь: «надену – не надену». Поэтому внешний вид выдает почти всё о его характере сразу, и если вы знаете, куда смотреть и как «читать» образы, то можно отлично разбираться в людях, — обращает внимание клинический психолог.
Выбор гардероба — это следствие психики, не наоборот, дополняет он. Психологических изменений просто из-за обновления стиля не бывает. Внешних перемен будет очень много, но это не стоит путать с перерождением личности.
— Наш мозг в процессе эволюции так сформировался, что любое изменение привычной среды более чем на 10% вызывает обеспокоенность, тревогу и опасение. Если женщина взамен джинсов и свитеров внезапно переоденется в платье, то это обязательно вызовет вопросы, внимание и взгляды. Платье само по себе является женственным предметом, а значит изменится и контекст общения той, кто начинает его носить. Но изменилась ли сама девушка? Нет, — полагает эксперт.
Вокруг обновления гардероба и прически много мистификации, добавляет Сергей Волков. Новый стиль — это способ быстро и радикально изменить среду общения и контекст контакта. Но если девушка не поменяется сама, то она и на каблуках будет маршировать как в берцах, считает клинический психолог.
Что думает молодежь
Основные любители широких штанов — подростки — паники не испытывают. Современная мода весьма демократична, и каждый волен самовыражаться в зависимости от своих взглядов на мир. Тренды в буквальном смысле рождаются на улицах. 15-летний москвич Даниил Петров считает, что в нынешней моде нет строгого правила: «сейчас носят только узкие или только широкие штаны». На его взгляд, моду скорее диктуют разные субкультуры и течения, и люди одеваются в соответствии с ними.
— Ну да, есть так называемые модники, но стиль и мода — это разные вещи. Нет единого стандарта для всех — каждый выбирает вещи под себя, ориентируясь на личные ощущения комфорта и принадлежность к определенной группе (рэперы, хипстеры, любители уличной моды и т. д.). Даже внутри одной субкультуры можно встретить как широкие, так и узкие брюки — это вопрос самовыражения, а не следования единому тренду, — рассуждает собеседник «Известий».
С точки зрения представителя подрастающего поколения, смена тренда с широких штанов на узкие уже не воспринимается как глобальная перемена — сегодня важнее не следовать за большинством, а найти свой образ, который отражает индивидуальность.
